Единый форум поддержки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Единый форум поддержки » Комната отдыха » Сибирские непридуманные истории.


Сибирские непридуманные истории.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Сабж.
Весьма занятно почитать.
У моей семьи тоже такие истории есть, буду и свои (наши) иногда сюда писать, что вспомню.

Кстати, текст ниже отличает одна фраза: "В Сибири жить легче". Обратите внимание.

РАССКАЗЫ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ В СИБИРЬ...

РАССКАЗЫ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ В СИБИРЬ...

Приведенные далее сведения были собраны учителями школы д. Малышево Сузунского района Новосибирской обл.
"В 1700 г. на вечное поселение были выселены семьи Некрасовых, Мелентьевых, Поротниковых, Полуниных, Малышевых. Образовался пос. Слобода.
Семьи увеличились и расселились "колодами" (несколько семей, объединенных на родственной основе). Одиночки-беженцы и семьи Пятковых, Ельчиных, Климовых также приехали сюда. В 1720 г. Слобода из-за разлива оказалась почти на острове.
Селение перенесли на правый берег Оби, назвали его Новая слобода.
"Колода" Поротниковых поселилась у устья р. Чируха, сейчас это д. Поротниково, "колода" Малышевых по р. Каменка, ныне - Малышево. Обь разливами вытеснила Новую слободу, жители переселились к Поротниковым и Малышевым, переселение завершилось к 1725 г. В 1763 г. они были приписаны к заводам в предгорьях Алтая для несения обязательных повинностей".

Следующий рассказ был записан в д. Кондаурово Колыванского района Новосибирской обл. учащимися местной школы со слов старожилов.
"Первыми жителями были братья Кузьминых, затем приехали Ковригины, Некрасовы. Сначала деревня называлась Тропинская заимка, здесь были выделены для крестьян земли, ездили на сезон. Из Тропино ездить было далеко, стали на заимке жить постоянно, назвали село по фамилии землемера, нарезавшего землю - Кондаурово".

Далее приводятся рассказы жителей Новосибирской обл. об истории их семей. Текст рассказов приводится после указания фамилии, имени, отчества рассказчиков и места их жительства.
Алексей Васильевич Семиколенов, 1932 г. р., житель д. Средний Ллеус Ордынского района Новосибирской обл.:
"Предки были из Курской и Тамбовской губ. Дед был крепостной, деды приехали уже женатые в Долганку до отмены крепостного права.
Вот что рассказывала мать. Жили в России, раз по деревне ехал барин, когда гнали крестьянских коров. Барин увидел одну телку - велел зарезать к завтраку, но зарезали другую. Барин увидел, что его приказ не выполнили и велел пороть виноватых. Тот, кого наказали, возмутился и поджег барскую усадьбу, было следствие и его сослали в Сибирь. Там он увидел, что нет крепостного права, жить можно.
Вернулся и подговорил крестьян. Ночью мужики подожгли барина и уехали. В этой компании был и мой дед. Дедова семья приехала с 25 коп, а чтобы приписаться, нужно было четверть купить, дед напоил старосту и тогда приписали. Батрачил. Бабка по матери была из однодворок, земли не было, но не в крепостном праве.
Дед по отцу в Кузьминку еще раньше приехал по своей воле с семьей. По рассказам, ехали долго, кругосветом на конях".

Евдокия Андреевна Ярцева, 1915 г. р., жительница с. Верх-Ирмень. Ордынского района Новосибирской обл.:
"Родители из России, из Рязани, мама 1881 г. р., приехали в 1890 г. в д. Поперечную (Крюково). Мама вышла замуж уже в Верх-Ирмени, дразнили ее "рязанью". В Верх-Ирмени большинство жили чалдоны, а в Поперечной - мордва. Были ссыльные, калужские. У них полотенца - "заборы" тканые. Мама набожная была - за хлеб берется, за еду, за предметы какие-нибудь - крестится. Курей утром будили кочергой, чтобы лучше неслись. Скот тоже будили. До восхода помешивали еду, пшеницу в мешках, муку, чтобы не переводились".

Юрий Федорович Гусев, 1923 г. р., житель Новосибирска:
"Мой дед Фома Петрович Зайков, 1840 г. р., пошел в Сибирь из Тамбовской губ. с матерью и сестрой Анной, Фоме было 8 лет, сестре 13. Глава семьи, отец Фомы, был малохольный, не любил работать, искал легкой жизни. Хозяйство отца Фомы - Петра - было очень бедное, он работал на отходных промыслах, в строительных артелях. Работал все лето, зимой приезжал. Мать была батрачка. Под Тамбовом земли были мало. Кур выпускали на крышу и кормили соломой. Мужикам, которые собрались идти в Сибирь, давали подъемные, они распродавали свой скарб. Ушел Петр налегке, и ни слуха ни духа года четыре. Вестей не подавал, узнавали через других, где он, что с ним. Обосновался он под г. Бийском в с. Казанке.
Семья ждала его, а потом пошла за ним. Шли пешком около трех лет по Сибирскому тракту. На тракте стояли дежурные избы, в которых общество назначало кормить путников. Семья в пути побиралась. Анна была постарше, стеснялась просить кусочки, а Фома просил. Пришли в Казанку. Петр каким-то образом превратился в монаха или отшельника Питирима, построил в лесу избу. Семью свою не признал. Мать пошла в батрачки, Фома подпаском. Получилось, что одиннадцати лет Фома пришел в Сибирь, а к тринадцати уже они поднакопили деньжонок. Леса на строительство было полно, сначала они жили в землянке на краю деревни. Фоме выделили надел, стали они обрабатывать его. Сначала было две десятины, а потом еще прибавляли.
Как обществу поставят самогону, так и прибавляли. К 16 годам Фома стал настоящим крестьянином. У него была практическая жилка. Он нанялся к Асановым, известным богатым купцам, у них были гостиницы, магазины в Бийске, Барнауле, Иркутске. Перегонял овец, коней по Чуйскому тракту. Он и перегонял, и охранял стада от алтайцев, которые промышляли грабежом. В Монголии он обменивал животных на зеркала, бусы и т. п. Это был натуральный обмен, ясно, он оставлял что-то себе. В результате, он построил настоящую сибирскую усадьбу. Отцу он построил скит - простой сруб 1,5 х 2 и с односкатной крышей, покрытой корьем, с узким окном, тесовым полом. Скит этот стоял в усадьбе. Скит не отапливался, Питирим жил там и летом, и зимой, а замерзнет - идет в избу к сыну. Изображал знахаря, женщины носили ему еду. Питирим был из старообрядцев австрийского согласия.
Фома стал участвовать в маслобойном кооперативе. Из Бийска организовывали обозы до Москвы и Санкт-Петербурга. Писался он как крестьянин, а все стремился в купцы. Организовал рядом с подворьем "веревочный завод". Там вили веревки типа шпагата из льна вручную, работало два работника. На утрамбованной площадке стояло пять деревянных приспособлений для витья. На доходы от веревочного производства Фома построил заимку в тайге в 10 верстах от поселка, водяную мельницу, двухэтажный дом в Бийске.
Помогла торговля с Монголией, монголов буквально грабили. Во время войны Фома Петрович брал подряды на поставку кожи, пшеницы. У него оставалась мечта стать купцом. В гильдию купцов записывали с определенным оборотным капиталом. Но новых пускали с большим трудом. У них были привилегии - если купец, то выдавался патент на магазин, сразу на питейное заведение. Фома к этому времени писался как мещанин, пользовался авторитетом. А в купцы стремился, так как сам мог бы свой товар продавать без посредников. Его должны были вот-вот припять, а тут революция. Он сразу от этой мысли и отказался".

Тимофей Федорович Чанов, житель д. Верх-Сузун Сузунского района Новосибирской обл.:
"До Новониколаевска ехали медленно, долго по железной дороге. От Новониколаевска ехали по Оби на пароходах, лодках. Причаливали к берегу у больших и малых поселений, везде нас встречали враждебно настроенные местными властями сибиряки. Они отказывались продавать хлеб, сало. В селах переселенцев не принимали, требовали плату за каждую душу и четверть водки на угощенье общества. За прописку в некоторых сельских общинах брали до 70-100 руб.
В 1908 г. в Новониколаевске была эпидемия, стали спешно отправлять переселенцев. Добравшись до Алтая, переселенцы обязаны были регистрироваться в Барнауле, становясь "одворенными", на них накладывался оброк - 6 руб. в доход царя. Назывались они "шестой номер" - по номеру списка, в котором регистрировались безземельные".

С.Е. Строганов, сын переселенца Е.Я. Строганова, житель с. Верх-Сузун Сузунского района Новосибирской обл.:
"Отцу было 8 лет, когда его семья приехала из Курской губ. в 1912 г. в Верх-Сузун. Числились под "шестым номером", так как не имели земли. Было их четверо братьев, приехали зимой в крещенские морозы. Нашли себе пристанище в землянке у местных крестьян. Работали на лесозаготовках, нанимались в поденную. Из долгов выбиться не могли. Отец пошел в батраки, пахал, сеял. После Первой мировой войны построили себе избенку, завели огород, обнесли его частоколом. Когда свершилась революция, отец пришел как-то вечером и говорит: "Ну все, ребята, теперь все наше будет"".

Михаил Маркович Портнягин, 1920 г. р., житель д. Мереть Cyлунского района Новосибирской обл.:
"Переселенцы к старосте приезжают, за самогон покупают землю. Земли много было. Староста и показывает, что твоя земля будет "от сосны до того места, где сорока летит"".
Во время переселения в Сибирь в 1920-е гг. большого числа немцев из европейской части России несколько немецких семей жили в Мерети. У сибиряков работа по хозяйству традиционно делилась на мужскую и женскую. Жена не обязана была давать сена корове, рубить дрова - это мужская работа, муж же не обязан ходить за водой - это женская работа. Увидев, что немец-сосед несет воду, рассказчик сказал полушутя-полусерьезно: "Не позорь Сибири, не носи воду". Однако когда Портнягин сам обзавелся семьей и ему как-то пришлось нести воду, то его сосед уже мог попенять: "Что ж ты, сибиряк, воду-то носишь?"

Правила и традиции были довольно подвижны, люди в основном руководствовались житейскими соображениями и потребностями семьи.

Валентина Францевна Щербинина (Бальцер), 1917 г. р., жительница д. Базой Томской обл.:
"Родители приехали из Витебской губ. Доехали до Базоя, старожилы их не приняли, тогда немного отъехали в сторону, к болотцу, его немного раскопали, чтобы вода была, основали д. Березовую. Сейчас ее нет, это место распахано. Сама я была еще грудным младенцем. Приехавшие семьи жили в землянках, боялись прихода белых. Все жители деревни ушли, попрятались, а мои мать и тетка не успели. Вышли из землянки и увидели конных белых. Мать стала щипать меня, я заплакала, мать сказала, что ребеночек болеет, тиф у нее или еще что. Белые покрутились, покрутились и уехали. Потом говорили, что кто-то из нас счастливый - или я, или мать, или сестра ее.
Чалдоны жили зажиточно, хорошо, других заставляли работать, но и сами здорово работали. Раньше еще жили кержаки, их называли "ясашные". Когда они узнали, что будет советская власть, они стали выкапывать землянки и зарываться в них, некоторые самосжигались в ямах. На месте такого захоронения осталась большая яма, а там были и мебель, и все вещи".

Анна Ивановна Рогова, 1895 г. р., жительница д. Шипуново Сузунского района Новосибирской обл. рассказала, что ее семья переселилась в 1920-е гг. Им приносили крынки с молоком, сметаной. Сибиряки топили дровами, и это было удивительно. Сама Анна топила навозом, который сушила и складывала на огороде. Сосед ей говорил: "Не позорь Шипуново, не топи навозом".

Мария Михайловна Ишимова (Довкина), 1905 г. р., жительница районного центра Маслянино Новосибирской обл.:
"Привезли в Сибирь в 1920-е гг. Семья большая, семеро детей, роздали по нянькам, в работники. Жили в Расее около Вятки. Жила в Изыраке, потом вышла замуж в Бубенщиково. В Расее плохо стало жить, покосов не было, а держишь коровушку. Кержаки были в Бубенщиково, на них работали, нанимались в "поденку". В Сибири лучше держать скотину, чем в Расее. Легче жить, проще косить и есть что косить. Стали капусту садить, в Расее места не было, огурцы стали садить".

Валентина Сергеевна Елкина (Поликанова), 1930 г. р., жительница районного центра Маслянино Новосибирской обл.:
"Приехали родители из России с Рязани в 1923 г. Были бедняки. Дед был маляр и штукатур. Папа из Пирогова, мама с Ухрова. Женились уже в Сибири. Ехали месяц в телячьих вагонах, жили в батраках. Жили у кержаков Худяковых на квартире. Хорошие они были, добрые, покормят. Не было земли в России, не могли садить капусту, огурцы. Хлева для коровы не было, коров в Рязани заводили доить в дом. Напоят, распарят солому резаную в колоде, накормят коровушку. Сена не было. В дом заводили, так как холодно, а леса для хлевов не было. В Сибири лес был, ставили хлева, крытый двор, или пригон, иными словами. Попервоначалу для поросят, кур землянушку делали. Выкопают в земле, сруб в яму опустят, над землей выведут, сверху - жерди, земля, дерн".

Анна Михайловна Лагуткина (Игнатова), 1905 г. р., жительница д. Кирза, Ордынского района Новосибирской обл.:
"Жили в Рязанской губ. Ямской слободе в д. Каменной. Тринадцати лет меня привез отец, здесь уже жил его брат в течение пяти лет. В семье все братья были кузнецы. В России давали четверть земли на мальчика, а в Сибири земли было много. Высокие здесь росли конопли. Братья взяли весь инструмент кузнечный, он тяжелый, клали доски и толкали по сходням, чтобы погрузить. Ехали поездом. Переехали через Уральские горы, наблюдали пароходы на реках, удивлялись, дети говорили: "Домики, домики на воде". Потом пароходом плыли, опять по доскам наковальни грузили".

Екатерина Степановна Мимошина (Рыбакова), 1913 г. р., жительница д. Средний Алеус Ордынского района Новосибирской обл.:
"Жили в Нижегородской губ., д. Лихачи.
Привезли меня семи лет, легче прожить было в Сибири. Как приехали, отец решил строить дом. Но для начала взяли плохоньку избенку. А сначала отец построил пригон, так как уже была корова. А потом дом-пятистенок построил. Прихожка, горница были. Печь налево, направо дверь в горницу. Полати были. На них дети спали. Купил лошаденку. Когда загнали в колхоз, лошадь подохла, отец, как узнал, так ушел и плакал в огороде. Заболел отец тифом и помер. Крышу на дому не успел до конца покрыть, тес был, так и лежал во дворе. Так его бабушка и сожгла на дрова, что она одна-то сможет сделать"...

--

--

--

--

--

--

--

--

--

--

Посетить страничку автора

+2

2

Не помню уж, постил ли тут...

Поездка на рыбалку, на Рыбные Озёра.

Поездка на рыбалку, на Рыбные Озёра.

--

--

--

--

--

Вечером, после трудового дня, трое мужиков лихорадочно экипируют Запорожець: несколько зимних, ещё советских, шуб и одеял для подстилки, лежанок, бидон питьевой воды, удочки, всякая тара, сеть, лодка, набор к ней (ну все в курсе), одеты все сравнительно легко, но с собою тёплое, ночи холодные. Дрова, котелки, немного простой железной эмалевой посуды, немудрёная еда: лук, соль, перец чёрный, хлеб, шкалик подсолнечного (кричу несущему масло Хакасу: НЕРАФИНИРОВАННОГО ПОДСОЛНЕЧНОГО, Я СКАЗАЛ!!!, он спохватывается и бежит исправляет) масла, ещё чуть зелени и прочего, ну конечно же, литр хорошей водки...

...Машина заправлена, экипирована, но кто-то ещё носится за каким-то хреном, как всегда: что забыли? вродь ничего, да пёс с ним, на месте, как всегда, узнаем.
Другой носится (хозяин дома, где происходит сбор) попутно по хозяйству, уворачиваясь от жены (женатые поймут, что не о побоях речь, хе-хе, а от её слов, вопросов и мелких хозяйственных поручений, уха-ха) и хватая всякое попутно, как бы нужное...
Я сижу в машине - у меня всё собрано, я жду. Курю. Смотрю на часы.
Осаживаю обоих компаньонов: задолбали уже, ну сколько можно? скоро темнеть начнёт, а мы, как всегда, как воры на ярмарку...

Ну, вроде, утихомирились...
Залезли в машину, выехали.
Выехали из села. Попутные и встречные смотрят с плохо скрываемой завистью. Едем.
Обозревая окрестности, отмечаем, что в этом году не подфартило с травой - сенокосы выгорели, впрочем, по замечанию одного из нас - это происходит регулярно, ибо вокруг нас Юг Красноярского Края, Республика Хакасия - места тёплые летом, даже жаркие, степные...

Доехали до Болган (село Болганы, официальное название "аал Пуланколь", в переводе на русский - Оленье Озеро), ушли направо по объездной, объехали Болганы, начали подъём на холм. Справа - за холмом, равнина, пейзаж непередаваемо красивый и одновременно родной, любимый нежно. Слева - сам холм, его более высокая часть, являющаяся частью хребта Бабаны.

Поднялись на холм (я хвастливо отмечаю, что Жужик, как я называю своё авто, въехал на холм большей частью на 4-й передаче, лишь перед крутым поворотом у вершины пришлось притормозить и подоткнуть третью. Меня и машинку дружно хвалят). На холме стоит столб, затейливо изрезанный хакасской резьбой по дереву и повязанный весь красными, белыми и сними тряпочками чалама, на счастье. Останавливаемся и делаем обряд Сек-Сек - чтоб была удача в рыбалке. Хакасские духи природы довольно добрые, их все местные уважают - независимо от того, верят в них или нет - так уж тут принято, благо, обряд Сек-Сек простой - даёшь духам что-нибудь, еды чуть, сигарету, пару монет...
Ну и, обязательно, надо отлить своего питья, начиная с алкоголя.
Постояли, покурили, поехали дальше.

Через 10 километров езды по красивейшей, когда-то явно ледниковой, долине, вдоль речушки Камыштинка, доехали до так называемого Головного Озера.

Когда-то тут был каскад рыбных, для промышленного разведения карпов, озёр-запруд на Камыштинке, числом около 10-ти, но время пощадило лишь головное, то есть, первое их них, по течению реки. Однако, не только время было благосклонно - также и многочисленные попытки приватизации этих озёр привели у тому, что головное ещё есть. Карп тоже никуда не делся.
Притчей во языцех стали так называемые Войны за Рыбные Озёра, между местными, и приезжими "прихватизаторами"...
Как вы понимаете - победа за нами, местными, житья прихватизаторам никто не даёт.
Ну да пёс ними.

Уже вечереет, солнышко клонИтся к Западу, скрываясь медленно за горой, пахнет болотом и водой, комаров сравнительно немного - тут не пасут скот, Болгановский совхоз развалился первым, и его никто не купил, а народ скот пасёт с другой стороны долины.

Распаковались, готовим инвентарь и вообще всё.
Дядька Толя гоношит лодку, Юрка Захар (фамилия Захаров, отсюда и погоняла) готовит сеть, я же, как любитель большей частью отдыха, чем одержимый жаждою ловли рыбы, готовлю стол: развожу кастрик, стелю покрывало-стол прям на землю, достаю всё приблуды для готовки...
Всё под весёлые разговоры у нас происходит - ни слова про работу, жён, детей - трёп о какой-то весёлой чепухе, на который способен мозг на отдыхе.

Захар (мой зять и, ныне, кстати, покойный - сначала пил, потом завязал, но здоровье не вернёшь... жалко пацана, хороший был человек...), с ловкостью старой девы-кружевницы, распутал сеть, Хакас (кличка моего чернявого дядьки Толи, с детства; мы метисы, наследие алтайской крови) приготовил лодку, и они, Захар с Хакасом, мотанули на окраину озера, в камыши, ставить сеть.
Я же, прям с берега, закинул закидуху-удочку, воткнул её в слегка болотистый, топкий берег, и сижу на складном кресле, курю и ни о чём не думаю, наблюдая игру больших и малых стрекоз над водою...
Высунулась рыбья морда - и одною стрекозою стало меньше, а одною сытой рыбой больше, забавно.

Поклёвка - подсекаю - тяну - и вот он, воооот он!
Карп! Красавец! Килограмм-полтора - еле вытащил!

Карп трепыхается, масляным, подёрнутым поволокой глазом глядит на меня, разевая рот. Впрочем, трепыхается он несильно, он же не пищуга, эндемик наших мест - голец...

Карпа я разделал, и спустил его в котелок, к уже разварившимся там, натасканным мною чуть раньше (дело двух минут - на трубе слива у шлюза они так и колготятся, так и колготятся) 10 пескарям и картошке...
Минута - и я смело отставляю котелок в сторону, а на сковородке от солдатского походного котелка. делаю поджарку из лука, масла и немногих специй, типа ароматных трав - базилика, тархуна, петрушки, сельдерея и, конечно же, укропа с морковкой.

Заливаю поджаркой котелок, предваарительно бросив туда пару листьев лаврика и несколько горошин чёрного перца.
Ставлю всё обратно на огонь, дабы прокипело.
Надо ли говорить, что Захар и Хакас, позабыв, что рыбу нельзя пугать, уже кричат вовсю и сходят с ума от запахов, разносящихся над озером!

Вот они приехали, вышли на берег, я ж уже сбегал и снял ещё раз удочки, к тому времени я уже согрел чайник, заварил чаю, и пару раз снял ставимые мною удочки, поймав несколько карпов и одного карася - сначала даже за леща его принял, но нет - карась.

Уже темно, пока тепло, солнце красным краем ещё показываем нам, что оно недалеко, хотя и спряталось - вокруг всё багряно-красное, и пахнет травой, сеном и болотом...

Сели ужинать. Накидали по тарелке супа. Съели по паре ложек - я завозмущался на слова Хакаса, что вкусная уха - ну какая ж это уха, когда мы ещё не выпили!?
Так, рыбный суп, не более... (Уха из петуха! - вставил Захарка)
Разлили по стопкам, выпили и тут же, ТУТ ЖЕ закусили ухою!

Отдышавшись, налили по второй, выпили - доели уху и налили ещё по тарелке, особливо плотно водку пока не трогали, да и зачем - по телам разлилась притная истома и слабость, стали говорить о том, что бывало, глядя на отблески костра и слушая попутно, его потрескивания...

Через полчаса Хакас и Юра влезли в лодку, отправились смотреть сеть.
Я дремлю, снял удочки, не ставлю их больше, ибо вечерний клёв кончился. Я сыт и доволен, я напитываюсь энергией от благословенной хакасской земли - мне тепло и благостно, тишина, лишь слегка шуршит трава да костёр изредка трещит...

Но что это?
Издали едет машина, едет к нам - ну да, точно к нам, и даже знаю, кто это едет!
Это едет Витя Шаталин, начальник Хакаса и одновременно владелец сети магазинов "Витали", где работает Хакас и впоследствии долго работал я, механиком.
Подъехал Витя (все всё Витя да Витя, а Вите 50 с гаком лет, между прочим), присел, молча (виделись) налил себе ухи, ест. По его хакасской морде лица видно - ему нравится...
Звонит Витин телефон, он с набитым ртом разговаривает.
Я молчу, валяюсь, мне и так неплохо.
Витя спрашивает: где хакасская морда?
Я говорю: с Захаром сеть проверяют.
Витя, деловитым тоном: в общем, так: я полетел, скажи Хакасу, с утра едем в Красноярск, чтоб в 7 был у меня.
Я, расслабленно: хорошо, скажу. Может, останешься - вместе и уедете? Я ж знаю, тебе ведь хочется!
Витя, очень печально: ненене, я ещё должен в Аскиз лететь...

Витя уехал - но приехали на лодке Хакас с Захаркой.
Сгрузили рыбу, ещё немного выпили под ушицу - да и начали укладываться баиньки. Я ушёл в машину - растележил сиденья, укрылся дохой, задремал. Хакас и Юрка залегли у костра.

...Утром, в 6 часов, все повскакивали, наскоро позакидали всё в машину, поехали назад - всем на работу, Хакасу и Юрке в "Витали", я в автохозяйство, в мастерские, в свой автоэлектроцех.

Утро, солнышко ещё едва светит, потягиваясь и зевая, озеро подёрнуто слегка туманом, мы тянемся тоже, разминаем суставы, собираемся...
После трудовых будней (неделя) снова - рыбалка на Рыбных...
И так пролетело два лета - а потом я женился...
Мой первый Запорожець, увы, угнали и разбили, и я нескоро нашёл другой, небитый и с честными документами. В Сибири это давно раритет.
Умер Захар, сестра снова так и не вышла замуж.
Хакас сильно пострадал в автокатастрофе, восстановил здоровье и долго выплачивал стоимость груза и фуры. Но дядьку - не сломить.
Я женился и настрогал много детей. Мне тоже перепадало всякого.

P.S.: Хакас уже тогда был и зашитый и кодированный, и не раз - кстати, так и не зОпил вследствие, в принципе, регулярного употребления водки, вероятно, сыграл роль фактор малых доз и под отличную закуску...

Ещё неплохо у нас и на Баланкуле, правильно озеро называется Пуланколь, в переводе Оленье Озеро.
Но это уже отдельная история.
А те два лета мы вспоминаем до сих пор...
©John Warner a.k.a Юрков Дмитрий, 28 июля 2012

+1

3

СЛОВА СИБИРИ

Мы собираем слова, настолько же привычные нам, сколько таинственные и удивительные для других жителей нашей планеты.
Золотинка — фольга внутри упаковки шоколадки или конфеты.
Сидушка — сиденье.
Мультифора — файлик, пластиковая (полу)прозрачная упаковка для документов.
Свороток, свёрток — небольшой поворот.
Варежки — рукавицы.
Вихотка — мочалка.
Верхонки — рукавицы из брезента, одеваемые поверх обычных рукавиц при работе зимой, или используемые без поддёвки.
Айда — пойдем, давай (татарское).
Резинка — ластик.
Булка хлеба — вам булку или хлеба?
Шурушки — инструменты, материалы, оборудование.
Гомонок — кошелёк.
Пимы — валенки.
Финтибоберный - усложнённый, с причиндалами.
Зашибись — отлично.
Калба — черемша (тюрк).
Тормозок, забутовка — завтрак (шахтерское).
Виктория — клубника.
Поварёшка — половник.
Огоньки, жарки — цветы купальницы.
Гоношиться — быстро, суетливо (и часто бесполезно) что-то делать.
Калым — подработка.
Бравенькое — хорошее, красивое.
Шоркать — тереть.
Шмурыгать — тереть.
Догоняшки — салочки.
Гача — штанина. Удачи в обе гачи!
Стайка — небольшой сарай для содержания животных.
Чуни — обрезанные мягкие сапоги.
Кулер — диспенсер.
Маечка — небольшой пластиковый пакет в магазине.
Толчёнка —картофельное пюре.
Лобовик — лобовое стекло на автомобиле.
Фотать — фотографировать.
Уросить — капризничать.
Побирушка — авоська.
Хреновина, или горлодёр, хренодёр — перекрученные на мясорубке помидоры с хреном и чесноком.
Шанежки — булочки.
Маленько, маленечко — немного.
Чеплашка —небольшая емкость.
Башлык — капюшон.
Кильдым — чулан, синоним беспорядка.
Куёвда — неумеха (тюрк).
Хиус — пронизывающий ветер зимой (алтай, Кр-ск, Хакасия).
Хакас - тёплый (чаще всего), сравнительно сильный и постоянный ветер с юго-запада (Красноярск).
Хаманить — ругать, критиковать (иркутское).
Растележиться — медлить или широко развалиться.
Батониться — отдыхать, забыв обо всём.
Хохоряшка — нечто небольшое, декоративное или ненужное; снежные комки, которые после прогулок образуются на мохнатой одежде или на собаках.
Пурхаться — уставать, бесполезно работать.
Забелить — добавить молока в чай или сметаны в щи, борщ, иное блюдо.
Мультикасса — терминал для оплаты.
Темнушка — кладовка.
Свечка — одноподъездная многоэтажка.
Тракт — большая дорога (Алтай).
Коза, козно — круто (Красноярск-Хакасия). Но, при этом, накозить — напакостить.
Кулёма — медлительный человек.
Хершик — ПЭТ бутылка 1,5 литра (Омск, Хакасия). Одним из первых "буржуйских" напитков после Пепси в регионе стала Херши-Кола. Напитка нет давно, а название есть.
Пличка — совок, которым золу из печи выгребают.
Пажик — булавка.
Колобихина корова — человек, который неизвестно где, бесцельно ходит.
Полуденка — тот, кто спит до обеда.
Окарать — ошибся, виноват. Признание совершения ошибки. Я окарал.
Плойка — электрические щипцы для накручивания волос.
Шаять — тлеть.
Шабаркнуться — шаркнуть, удариться вскользь.
Чопик — маленький кусочек дерева, который вбивают в стену, а потом вкручивают шуруп.
Кислица — красная смородина.
Ёжики — тефтели.
Шеперя, шепериться — медленно идти, занимать место, преграждать дорогу.
Стегать — шутить, нести всякую чушь.
Выхватывать — веселиться, дурачиться.
Калда — выпуклая несуразная часть чего-то, чаще всего используется в отношении причесок у бабуль — «у неё калда на башке» (том).
Гнус — мошкара, комарьё.
Ямка — погреб.
Куржак — иней.
До талого — до самого конца, до предела. Перешло из жаргона сахалинских рыбаков — рыбалка возможна только до талого льда.
Танк - трактор Т-4 (Хакасия). Название дано из-за схожести с названием немецкого танка времён ВОВ.
Марал - благородный олень (Кр-ск, Хакасия)
Попрошайка - бесплатная СМС с просьбой перезвонить.
Русский Ванька - маневровый тепловоз.

ЗЫ Поправил и немного дополнил.

+1

4

Жизнь — это главное...

0

5

Как я провёл лето 2014 года. Начало.

Посвящается моему отцу, Юркову Валентину Николаевичу.

Читать первую часть

Всем доброго времени суток, я тут решил написать, как я провёл прошлое лето.
Впрочем, начинается всё с прошлой весны. То есть, история захватывает период с весны 2014 года и по осень того же года. Приступим.

Началась эта история с того, что я с грандиозным скандалом ушёл с СТО: терпеть "покращення" стало уже невмоготу. Просидел я дома, считай, всю зиму...
По весне отец мой традиционно собрался ехать на свою работу, в Красноярский край, посёлок Еруда Северо-Енисейского района - в этом районе он работал много лет. А меня никогда с собой не брал - как бы я с ним не просился...
Но тут, внезапно, согласился...
Я, как тот старый полковой конь, уже вздрагиваю и раздуваю ноздри, в предвкушении, весна вовсю начинается, и тут НА тебе: я сильно заболел. Визит в больницу показал, что у меня, внимание, и это после двух взглядов в мою сторону, туберкулёз в последней стадии!
Меня, в полубессознательном состоянии, с температурой, отправляют в райцентр, село Аскиз, в поликлинику на "флюшку". Флюрография показала, что у меня не тубик, нет. Доктор мне сказал: СРОЧНО, СРОЧНО ложись в больницу - с пневмонией не шутят!
Я еду домой, складируюсь в стационар, но меня кладут амбулаторно. Лежу дома, хожу на капельницы-уколы, еле передвигаюсь. Вообще, чуть не умер...
Но откапали-откололи, слава Богу. Пневмония оказалась сегментарной, легко обошёлся. А тут уже и весна, апрель кончается. Отец собрался ехать, я изо всех сил тоже.
Едем.
Сначала, вечером, мы попали в Абакан, на попутке (по дороге водитель пил пиво из бутылки, я натерпелся страху). На автовокзале в Абакане подождали автобус Красноярск-Абакан и поехали...
8 часов в дороге пролетели, нет, не то слово, протянулись преизрядно долго...
...Квадратнобокие и скукоженносидевшие мы, хоть автобус и вполне себе был комфортен, слезли мы утром 20 апреля, на Пасху, на автовокзале в Красноярске, вошли в холл вокзала, где встретили батиного коллегу Вову Кривоногова, стало веселей. Вова и отец - это два кадра, и так, с шутками-прибаутками прошло около двух часов, и тут нарисовался их начальник Олег Илларионов. Поехали на базу к Олегу, где находились автокраны, Вова и отец - крановщики.
Приехали, автомобили, как оказалось, надо было сначала приготовить. Времени до начала сезона - неделя, а ведь нам ещё ехать до места 700 км, и совсем не всегда по асфальту, но на тот момент я этого ещё не знал.
Приступили к обслуживанию автомобилей. Отцов КС-3577 на базе МАЗа (1988 года выпуска) надо было "переобуть" в новую резину, подобрать по мелочи сопли и пересобрать телескоп стрелы: потёк гидроцилиндр телескопа. Вовин КамАЗ надо было также тотально переобуть, заменить тормозные колодки. За остальное было сказано - он же новый, всё работает!
Ага, новый, 1994 года выпуска...
Впоследствии все косяки его так и вылезли - уже по дороге и на севере. Ну а пока, а пока мы взялись, засучив рукава, доводить машины до ума...
Так как я по профессии автоэлектрик - первым делом я просто напрочь выдрал все провода из МАЗа. Там были страшные сопли - по опыту я прекрасно знаю, что новое я сделаю гораздо быстрей, чем буду разгребать чужие негоразды, что и было проделано за трое суток. Батя с Вовой, тем временем, воевали с резиной-колёсами.
Забыл сказать: на базе мы жили в передвижном вагончике. Дело было весной, Красноярск - не Уренгой, весной там тепло. У местного сторожа был в наличии дохлый ноутбук, за пару вечеров я его починил и вечерами мы с мужиками смотрели фильмы, коих у дядьки сторожа оказалось премного: специфика его работы, так сказать, обязывает...
Неделя пролетела быстро, работая, мы и не заметили.
Собираемся на выезд, дело было вечером 26 апреля.

Вот мы собираемся, лихорадочно скидывая в машины всяческий хабар и запчасти, бочки с маслом, дизтопливом, продукты, шмотки...
Внезапно выясняется, что на КамАЗе не горят ни "стопы", ни габариты, ни повороты...
Все осуждающе смотрят на меня - я же сердито на них - и произношу коронную фразу "но ведь он новый же, у него же всё работает!"
Обстановка разряжается, а я спешно чиню КамАЗ, полчаса - и всё готово.
Последний раз проверили всё, чего, как оказалось впоследствии, было мало. Но это позже.
Выезжаем.
Было это в 20:00 27 апреля 2014 года. Как известно, много где на дорогах существует сезонное ограничение по движению грузовых авто в дневное время - дабы не разрушать дорожное покрытие: по весне, например, возможны подвижки подстилающего грунта, небольшие, но портящие асфальт. Поэтому выезжаем мы вечером. Едем, направление - север! Строго на север, порядка 400 километров, до Енисейска, до паромной переправы через Енисей.
Вот едем, мы едем, проехали примерно 100 километров, первая остановка - проверить-пощупать-посмотреть, что, где, куда и как себя ведёт. Пока батя осматривает МАЗая, бегу к Вове, обегАю КамАЗ, говорю Вове - ты б хоть колёса пощупал бы, штоле! Разуется твой "еврей" - что делать будем?
- Он баба штоле, чего его щупать-то? - ответствует Вова.
Я убегаю в МАЗай...

Тут надо пояснить. Евреем этот КамАЗ зовут, жаргонно, ибо это так наз. КамАЗ-Евро. От старых внешне отличается, в первую очередь, способом крепления колёс: на старых были зажимные клинья (характерная ступица с лучами), а на "Еврее" - обычные шпильки и гайки, 10 штук. Учитывая, что футорки не применяются - затянуть колесо так, чтобы не пришлось подтягивать в пути - нетривиальная задача. Посему, как, впрочем, и всегда и везде, в пути приходится время от времени останавливаться и подтягивать колёса.
Но вот мы проверили всё и едем дальше. Нам встречаются придорожные тошниловки, заправки, достопримечательности всякие, а мы едем, едем...
Впереди мы с отцом на МАЗе, чуть позади КамАЗ - так было договОрено заранее: КамАЗ быстроходнее, поэтому впереди едет МАЗ, чтоб гарантированно не отстал, в дороге всякое бывает.
На одометре 180 км, проехали Большую Мурту, звонок от Вовы: "Валентин! (батя мой) Я разулся! Возвращайся!"

Приключения начинаются! - мрачно изрекает отец.

По тормозам, разворачиваемся. Возвращаемся, и у указателя "Бартат" видим картину маслом: слева, средний мост, амба...
Мост лежит ступицей на асфальте, обоих скатов нет - на асфальте страшного вида царапина...
Начинаем носиться вокруг - нашил один скат, второго не видать...
Забыл сказать - давным-давно стемнело. Отец и Владимир прыгают в МАЗая и начинают рыскать по трассе, ищут убежавший скат. Таким мухтаром они исползали 5 километров. Вокруг темень, они светили фарами, искали. Мне скучно, мне темно, я полазил-полазил вокруг стоящего КамАЗа - ничего не нашёл, и ушёл в КамАЗ, спать, на часах был 1 ночи. Рано утром, мы начали чиниться - тем более, колесо оказалось лежащим сразу у дороги на поле - но ночью этого видно не было.
Чуть позже подоспел Олег, начальник, с запчастями и "люлЯми" - этих досталось всем...
С машиной оказалось не всё сладко, малой кровью не обошлись - упавшими внутрь тормозного барабана шпильками размолотило все механизмы внутри ступицы, мы сменили ВСЁ внутри, а также, ещё ночью обнаружив, что греются редуктора, я занялся заливкой трансмиссионного масла во ВСЕ заправочные ёмкости...
Тут уж я оторвался: на меня рычали все - ты, мол, механик у нас -  почему не сделал, не проверил, не настоял?
Я ж говорю - да, я в курсе, что, где, куда и как - но кто-то мне целую неделю твердил, что КамАЗ новый, трогать его не надо...
Мужики  от меня отстали - я же продолжил, кряхтя под КамАЗом, ворчать)))
Они даже сказали - на-до-е-ло! Тут я перестал, но взгляд у меня был красноречивый)))
Чинились мы так: на обочине, а дорога там традиционно для наших мест возвышена, были подкопаны небольшие площадки для аутригеров (опор) крана, был поставлен перпендикулярно КамАЗу наш МАЗай, под вторую пару аутригеров подложили всякую всячину, найденную рядом, и, таким образом, стало возможно поднять краном упавший мост - иначе сделать это было архитрудно и архидолго.
Но вот подняли, чиним. Автомобили на трассе испуганно мечутся в разные стороны - причём, проезд у них есть нормальный, машина стояла на обочине - но два больших автокрана, один из которых неслабо возвышается у проезжей части (за габаритом трассы) не способствует, так сказать))

Мы почти закончили, как мимо нас проехали люди уже моей фирмы - а мы с отцом работали в разных организациях, хоть и в одном месте и постоянно вместе - они, наши, тоже рассказали, что изломались: у них разулся микроавтобус, и они всё утро ползали по дороге, собирая хохоряшки из колеса. Хотели забрать меня с собой - но я не стал ехать с ними, сказал, что не брошу краны, вот доедем сначала, и я успокоюсь.
Как оказалось впоследствии, я был прав. Впрочем, со мной никто и не спорил - краны важно было догнать до места как можно быстрей.
Но вот мы дособрали всё, сложили МАЗая, тронулись, едем дальше.
Вокруг нас - весна, уже не "гниющий оттаявший труп" - но ещё не "цветущая радость". Вокруг нас - промежуточное, благословенное время, когда ни морозов и вообще непогоды, ни комаров, ни жары, самое моё, например, любимое время. Также мне нравится осень, когда уже нежарко, но ещё не холодно, а гнус потихоньку уже сходит.
Местность - для меня непривычная, не степь, но и не тайга - а так, как изображают Россию: взгорки, округлости, поля, берёзовые и осиновые рощицы - натурально, Средняя Полоса России.
Да, красиво - но мне уже не хватает Хакасии: я ж степняк, мне в таких местах непривычно...
Множество сёл по пути встречается с типично тюркскими названиями - но азиатов не видать вообще, север и вообще Красноярский край традиционно русский. Справа, временами, встречается Енисей - он велик и широк. По нему постоянно снуют речные суда, навигация давно открыта. Надо заметить, что по отъезду от Красноярска на расстояние 250 километров, стало заметно, что тут уже и весна продвинулась дальше - больше зелени, но и северное дыхание приближается - стало больше хвойных. Встречные населённые пункты временами радуют смешными названиями - например, Отношка.
Вообще, некоторые населённые пункты именуют не так, как надо, причём даже местные - например, Лесосибирск все называют Лиссабон. Славен он, кстати, самым северным окончанием КрасЖД - там заготавливают древесину, грузят на платформы и везут потребителям, а часть древесины и ЖД-грузов перегружают на баржи в порту и везут в Норильск и вообще в тот регион.
Но мы едем, периодически останавливаясь, и уже по паре раз протянули колёса на обоих машинах. В одной из встречных тошниловок я запасся пивом - менялась погода и вообще, я плохо переношу смену высотности, спасаюсь всегда только пивом. Не упиваюсь - но попиваю время от времени, проверено годами. Но остановки в пути по понятной причине всегда компенсирую вниманием к автомобилям...
Так, по пути мною был отчинен МАЗ: оторвали шторку радиатора, починили, и делали ещё пару раз по пути.

По пути встречались староверские сёла. По улицам степенно ходят бородатые мужики с покрытыми головами - мне в таких местах нравится: я и сам чаще всего бородат и голову всегда покрываю, без головного убора не хожу))
Хозяйства, в массе своей, у людей крепкие: в наличии грузовики, трактора и даже частные комбайны, видны хоз. строения, стога сена, скот, кони. Множество самодельной техники - мотоблоки, трактора, сенокосилки. Я увидал даже пару агрегатов, о конструкции каковых думал как о перспективной...

Но вот мы подъехали к одной из придорожных забегаловок, переправа уже скоро, как мне сказали батя и Вова.
Меню меня удивило наличием сохатины (sic!) - её возят охотники регулярно, и тут я понял, что север, для меня, практически начался...
В принципе, меня ещё в Красноярске пытались удивить тем, что почти во всех придорожных забегаловках, в клетках и/или загонах содержатся медведи - но такое и в Хакасии встречается, хоть и нечасто, но таки есть. Тоже мне - невидаль, медведь)))

Местность вокруг, тем временем, неуловимо изменилась: стала ровнее, хвойные стали преобладать, подошли ближе к дороге. Впервые я уловил запах большой воды - Енисей совсем рядом.
Подъезжаем к Лиссабону.
Лиссабон меня особо не впечтлил, как, впрочем, и не удивил. Просто промышленный город в тайге.
А вот проехали его - и вот встречается нам Енисейск...
Вот что я хотел увидеть очень давно, вот куда меня тянуло...
Енисейск меня просто поразил своей архитектурой, а также храмами. Сразу стало видно - да, этот город действительно был в своё время достоин быть центром, вместо Красноярска...
К сожалению, проехали мы его довольно быстро.
За Енисейском, проехав мимо военной части, мы выехали на берег Енисея, на переправу. Енисей  - это надо видеть, особо и не опишешь...
Это большая река...
На берегу Енисея - прохладно, изрядно прохладно, а на берегу лежит глыба льда, тонн этак в 50. Одинокая, мощная...

Отзвонившись домой (дальше мобильной связи не будет до самой Еруды), ждём паром. Паром пришёл - но до утра будет ночевать тут же, и с утра мы поедем на тот (правый) берег.
На часах 01:00 27 апреля.

В 5 утра нас разбудила активность на теплоходе. Да и спать в кабине - не самое большое удовольствие, надобно заметить, спишь совершенно чутко. Встали, я сбегал-спросил - через полчаса тронемся. Наскоряк перекусили-чай попили, завелись, прогрелись. Въехали на баржу, паром состоит из переобрудованной большой баржи и теплохода-толкача. Рядом с ним всегда имеется ещё и буксирный катер - на всякий случай, временами он пригождается. Стоим. Ждём. За ночь техники наехало много, после нас баржа заполнилась довольно быстро и на берегу осталось тоже нехило.
Но вот отходим, идём по Енисею. Мне интересно, всё в новинку, батя и Владимир зевают и не смотрят никуда: приелось уже всё. Батя, в нарушение правил, влез в кабину и спит.
Вот мы подошли к правому берегу и буксир нас начал нацеливать к причальной площадке, она земляная, её время от времени подновляют бульдозером. Мы причалили, съезжаем. Въехали первыми - съехали последними))
Едем в Епишино, или, как все вокруг говорят - в Епишку. Со слов моих старших - за Епишкой цивилизация кончается. В Епишке завтракаем, немного берём с собой, до Еруды осталось 300 км, самая трудная часть пути, со слов бати и Владимира. Трогаемся, едем - батя говорит - попрощайся с асфальтом, тебе его не видеть долго...
Так оно и оказалось, первый асфальт был через 200 км в Брянке - но это уже как будто в другой жизни. До Брянки мы ехали более 12 часов.
Теперь пара слов о Епишке. Совсем недавно там ликвидировали последнюю зону, точнее, колонию-поселение. Строилось там всё ещё во времена ГУЛАГа. Антуражи - соответствующие...
С нами трудился мужик, что в Епишке отсидел 17 лет (наверное, не за щелбаны, но не в этом суть), а по возвращению уже не смог привыкнуть к климату и потому так и трудится в этом климате.
Климат - вот как вам сказать...
Если не был ты на севере - не понять, по себе знаю, КАК можно скучать по студёной зиме и холодному, короткому лету. Как можно любить эту непонятную весну - когда солнце жгёт немилосердно, а снег - не тает!
Зато летом +50, пусть и всего-то две недели в середине июля - но это стоит того. Летом я сутками запросто трудился на улице - чего не могу делать дома, при той же температуре я сваливаюсь и абсолютно неработоспособен: слишком жарко, слишком душно, мне даже дома, в теньке и прохладе, плохо. Но вот на севере я как папакарла или робот - я работаю и лишь пот утираю, совершенно не чувствуя ни жары ни холода...
Я так понимаю - это, видимо, и есть тот климат, на который я запрограммирован, с детства своего БАМовского. Хотя привыкнуть к нему, а точнее, вспомнить, было сложно, не без этого.
Не все могут его выдержать, это надо отметить особо. Зато те, кто вывез его - заболевают севером, это тоже проверено - по себе знаю, и по большинству респондентов. Я теперь мечтаю, я очень хочу туда...

Но мы всё ещё едем. Мы только-только от Епишки отъехали. Вокруг знакомая по Хакасии местность - глухая хвойная тайга, но, в отличие от благоустроенной Хакасии, невозможная дорога.

к наз. КамАЗ-Евро. От старых внешне отличается, в первую очередь, способом крепления колёс: на старых были зажимные клинья (характерная ступица с лучами), а на "Еврее" - обычные шпильки и гайки, 10 штук. Учитывая, что футорки не применяются - затянуть колесо так, чтобы не пришлось подтягивать в пути - нетривиальная задача. Посему, как, впрочем, и всегда и везде, в пути приходится время от времени останавливаться и подтягивать колёса.
Но вот мы проверили всё и едем дальше. Нам встречаются придорожные тошниловки, заправки, достопримечательности всякие, а мы едем, едем...
Впереди мы с отцом на МАЗе, чуть позади КамАЗ - так было договОрено заранее: КамАЗ быстроходнее, поэтому впереди едет МАЗ, чтоб гарантированно не отстал, в дороге всякое бывает.
На одометре 180 км, проехали Большой Мартат, звонок от Вовы: "Валентин! (батя мой) Я разулся! Возвращайся!"

Приключения начинаются! - мрачно изрекает отец.

По тормозам, разворачиваемся. Возвращаемся, и у указателя "Большой Мартат" видим картину маслом: слева, средний мост, амба...
Мост лежит ступицей на асфальте, обоих скатов нет - на асфальте страшного вида царапина...
Начинаем носиться вокруг - нашил один скат, второго не видать...
Забыл сказать - давным-давно стемнело. Отец и Владимир прыгают в МАЗая и начинают рыскать по трассе, ищут убежавший скат. Таким мухтаром они исползали 5 километров. Вокруг темень, они светили фарами, искали. Мне скучно, мне темно, я полазил-полазил вокруг стоящего КамАЗа - ничего не нашёл, и ушёл в КамАЗ, спать, на часах был 1 ночи. Рано утром, мы начали чиниться - тем более, колесо оказалось лежащим сразу у дороги на поле - но ночью этого видно не было.
Чуть позже подоспел Олег, начальник, с запчастями и "люлЯми" - этих досталось всем...
С машиной оказалось не всё сладко, малой кровью не обошлись - упавшими внутрь тормозного барабана шпильками размолотило все механизмы внутри ступицы, мы сменили ВСЁ внутри, а также, ещё ночью обнаружив, что греются редуктора, я занялся заливкой трансмиссионного масла во ВСЕ заправочные ёмкости...
Тут уж я оторвался: на меня рычали все - ты, мол, механик у нас -  почему не сделал, не проверил, не настоял?
Я ж говорю - да, я в курсе, что, где, куда и как - но кто-то мне целую неделю твердил, что КамАЗ новый, трогать его не надо...
Мужики  от меня отстали - я же продолжил, кряхтя под КамАЗом, ворчать)))
Они даже сказали - на-до-е-ло! Тут я перестал, но взгляд у меня был красноречивый)))
Чинились мы так: на обочине, а дорога там традиционно для наших мест возвышена, были подкопаны небольшие площадки для аутригеров (опор) крана, был поставлен перпендикулярно КамАЗу наш МАЗай, под вторую пару аутригеров подложили всякую всячину, найденную рядом, и, таким образом, стало возможно поднять краном упавший мост - иначе сделать это было архитрудно и архидолго.
Но вот подняли, чиним. Автомобили на трассе испуганно мечутся в разные стороны - причём, проезд у них есть нормальный, машина стояла на обочине - но два больших автокрана, один из которых неслабо возвышается у проезжей части (за габаритом трассы) не способствует, так сказать))

Мы почти закончили, как мимо нас проехали люди уже моей фирмы - а мы с отцом работали в разных организациях, хоть и в одном месте и постоянно вместе - они, наши, тоже рассказали, что изломались: у них разулся микроавтобус, и они всё утро ползали по дороге, собирая хохоряшки из колеса. Хотели забрать меня с собой - но я не стал ехать с ними, сказал, что не брошу краны, вот доедем сначала, и я успокоюсь.
Как оказалось впоследствии, я был прав. Впрочем, со мной никто и не спорил - краны важно было догнать до места как можно быстрей.
Но вот мы дособрали всё, сложили МАЗая, тронулись, едем дальше.
Вокруг нас - весна, уже не "гниющий оттаявший труп" - но ещё не "цветущая радость". Вокруг нас - промежуточное, благословенное время, когда ни морозов и вообще непогоды, ни комаров, ни жары, самое моё, например, любимое время. Также мне нравится осень, когда уже нежарко, но ещё не холодно, а гнус потихоньку уже сходит.
Местность - для меня непривычная, не степь, но и не тайга - а так, как изображают Россию: взгорки, округлости, поля, берёзовые и осиновые рощицы - натурально, Средняя Полоса России.
Да, красиво - но мне уже не хватает Хакасии: я ж степняк, мне в таких местах непривычно...
Множество сёл по пути встречается с типично тюркскими названиями - но азиатов не видать вообще, север и вообще Красноярский край традиционно русский. Справа, временами, встречается Енисей - он велик и широк. По нему постоянно снуют речные суда, навигация давно открыта. Надо заметить, что по отъезду от Красноярска на расстояние 250 километров, стало заметно, что тут уже и весна продвинулась дальше - больше зелени, но и северное дыхание приближается - стало больше хвойных. Встречные населённые пункты временами радуют смешными названиями - например, Отношка.
Вообще, некоторые населённые пункты именуют не так, как надо, причём даже местные - например, Лесосибирск все называют Лиссабон. Славен он, кстати, самым северным окончанием КрасЖД - там заготавливают древесину, грузят на платформы и везут потребителям, а часть древесины и ЖД-грузов перегружают на баржи в порту и везут в Норильск и вообще в тот регион.
Но мы едем, периодически останавливаясь, и уже по паре раз протянули колёса на обоих машинах. В одной из встречных тошниловок я запасся пивом - менялась погода и вообще, я плохо переношу смену высотности, спасаюсь всегда только пивом. Не упиваюсь - но попиваю время от времени, проверено годами. Но остановки в пути по понятной причине всегда компенсирую вниманием к автомобилям...
Так, по пути мною был отчинен МАЗ: оторвали шторку радиатора, починили, и делали ещё пару раз по пути.

По пути встречались староверские сёла. По улицам степенно ходят бородатые мужики с покрытыми головами - мне в таких местах нравится: я и сам чаще всего бородат и голову всегда покрываю, без головного убора не хожу))
Хозяйства, в массе своей, у людей крепкие: в наличии грузовики, трактора и даже частные комбайны, видны хоз. строения, стога сена, скот, кони. Множество самодельной техники - мотоблоки, трактора, сенокосилки. Я увидал даже пару агрегатов, о конструкции каковых думал как о перспективной...

Но вот мы подъехали к одной из придорожных забегаловок, переправа уже скоро, как мне сказали батя и Вова.
Меню меня удивило наличием сохатины (sic!) - её возят охотники регулярно, и тут я понял, что север, для меня, практически начался...
В принципе, меня ещё в Красноярске пытались удивить тем, что почти во всех придорожных забегаловках, в клетках и/или загонах содержатся медведи - но такое и в Хакасии встречается, хоть и нечасто, но таки есть. Тоже мне - невидаль, медведь)))

Местность вокруг, тем временем, неуловимо изменилась: стала ровнее, хвойные стали преобладать, подошли ближе к дороге. Впервые я уловил запах большой воды - Енисей совсем рядом.
Подъезжаем к Лиссабону.
Лиссабон меня особо не впечтлил, как, впрочем, и не удивил. Просто промышленный город в тайге.
А вот проехали его - и вот встречается нам Енисейск...
Вот что я хотел увидеть очень давно, вот куда меня тянуло...
Енисейск меня просто поразил своей архитектурой, а также храмами. Сразу стало видно - да, этот город действительно был в своё время достоин быть центром, вместо Красноярска...
К сожалению, проехали мы его довольно быстро.
За Енисейском, проехав мимо военной части, мы выехали на берег Енисея, на переправу. Енисей  - это надо видеть, особо и не опишешь...
Это большая река...
На берегу Енисея - прохладно, изрядно прохладно, а на берегу лежит глыба льда, тонн этак в 50. Одинокая, мощная...

Отзвонившись домой (дальше мобильной связи не будет до самой Еруды), ждём паром. Паром пришёл - но до утра будет ночевать тут же, и с утра мы поедем на тот (правый) берег.
На часах 01:00 27 апреля.

В 5 утра нас разбудила активность на теплоходе. Да и спать в кабине - не самое большое удовольствие, надобно заметить, спишь совершенно чутко. Встали, я сбегал-спросил - через полчаса тронемся. Наскоряк перекусили-чай попили, завелись, прогрелись. Въехали на баржу, паром состоит из переобрудованной большой баржи и теплохода-толкача. Рядом с ним всегда имеется ещё и буксирный катер - на всякий случай, временами он пригождается. Стоим. Ждём. За ночь техники наехало много, после нас баржа заполнилась довольно быстро и на берегу осталось тоже нехило.
Но вот отходим, идём по Енисею. Мне интересно, всё в новинку, батя и Владимир зевают и не смотрят никуда: приелось уже всё. Батя, в нарушение правил, влез в кабину и спит.
Вот мы подошли к правому берегу и буксир нас начал нацеливать к причальной площадке, она земляная, её время от времени подновляют бульдозером. Мы причалили, съезжаем. Въехали первыми - съехали последними))
Едем в Епишино, или, как все вокруг говорят - в Епишку. Со слов моих старших - за Епишкой цивилизация кончается. В Епишке завтракаем, немного берём с собой, до Еруды осталось 300 км, самая трудная часть пути, со слов бати и Владимира. Трогаемся, едем - батя говорит - попрощайся с асфальтом, тебе его не видеть долго...
Так оно и оказалось, первый асфальт был через 200 км в Брянке - но это уже как будто в другой жизни. До Брянки мы ехали более 12 часов.
Теперь пара слов о Епишке. Совсем недавно там ликвидировали последнюю зону, точнее, колонию-поселение. Строилось там всё ещё во времена ГУЛАГа. Антуражи - соответствующие...
С нами трудился мужик, что в Епишке отсидел 17 лет (наверное, не за щелбаны, но не в этом суть), а по возвращению уже не смог привыкнуть к климату и потому так и трудится в этом климате.
Климат - вот как вам сказать...
Если не был ты на севере - не понять, по себе знаю, КАК можно скучать по студёной зиме и холодному, короткому лету. Как можно любить эту непонятную весну - когда солнце жгёт немилосердно, а снег - не тает!
Зато летом +50, пусть и всего-то две недели в середине июля - но это стоит того. Летом я сутками запросто трудился на улице - чего не могу делать дома, при той же температуре я сваливаюсь и абсолютно неработоспособен: слишком жарко, слишком душно, мне даже дома, в теньке и прохладе, плохо. Но вот на севере я как папакарла или робот - я работаю и лишь пот утираю, совершенно не чувствуя ни жары ни холода...
Я так понимаю - это, видимо, и есть тот климат, на который я запрограммирован, с детства своего БАМовского. Хотя привыкнуть к нему, а точнее, вспомнить, было сложно, не без этого.
Не все могут его выдержать, это надо отметить особо. Зато те, кто вывез его - заболевают севером, это тоже проверено - по себе знаю, и по большинству респондентов. Я теперь мечтаю, я очень хочу туда...

Но мы всё ещё едем. Мы только-только от Епишки отъехали. Вокруг знакомая по Хакасии местность - глухая хвойная тайга, но, в отличие от благоустроенной Хакасии, невозможная дорога.

Продолжение следует...

0

6

Как я провёл лето 2014 года. Едем в Еруду.

Читать.


(камент к видео: снимал не я, я в это время был в Еруде и об этой пробке знал: мы ждали свою машину)

Отъехали мы от Епишки, едем.
Урча мотором, везёт нас с батей МАЗай. Урчит Вовин КамАЗ. Уже не урчим мы, плотно позавтракав в Епишке. Впереди - Брянка!
Дорога стала портиться моментально, лишь отъехали за Епишку. Через 60 километров мы встали, а точнее, сели.
Пару слов о дороге, пока мы загораем и ждём подмоги. Вот насыпь - её сделали, из глины и песка, вперемешку с камнем. Асфальт - не сделали. Причём, совершенно не заботясь о том, что надо учитывать необходимость стока вод, сезонные изменения и прочая. Получилось, ну вот как тут сказать, этакая каша из компонентов. До момента того я не видел нигде, чтоб большегрузы тонули по окна - а тут увидел...
Коза там в том, что эта дорога - золотое дно для дорожников: платят за неё постоянно, выделяют всё необходимое, можно пилить и пилить - что и происходит. Если б, со слов коллег, они её сделали раз и навсегда - то пилить было б нечего...
ЗАО "Полюс", на которое мы и будем трудиться, много раз предлагало сделать хорошую дорогу, раз и навсегда - никто не позволил. А сами полюсянские дороги - хоть и не асфальт - но изумительные, впоследствии по ним ездил много: укатанная грунтовка, широченная гладкая. Асфальт там держится не особо, но люди приспособились и без него.
А мы - сидим... Выдавили из каши, из-под колеса плиту тонн в 15 на вид, она встала нам под раму, есть риск чонить оторвать.

"Приключения продолжаются" - мрачно изрёк мой батя, когда мы сели.

КамАЗ нам не помог - сцепного веса на этом говне, ему не хватило. Тем более, два кадра, батя и Вова, пытались продёрнуть кран вперёд - что невозможно никак. Успокоились, ждём встречных-поперечных. Я лёг вздремнуть - кто его знает, что там, впереди.
...Через 4 часа я проснулся оттого, что завели МАЗая (на капоте это сразу чуешь). Остановившийся таджик, на КамАЗе-совке, убедил-таки (я снова участвовал) мужиков: надо тянуть назад!
Сдёрнули МАЗая с плиты, собрали троса-стропы, поблагодарили мужика, едем. Я снова немного ворчу - мол, я ж говорил, что надо назад! Слушай меня, кто у нас механиком будет!
Батя морщит лоб, рулит.
А впереди - мост. Мощный, но не слишком широкий, железный мост. Указатель "Сухой Пит".
Проехав мост, мы остановились - достала тряска. Курим, отливаем...
Подтянулся КамАЗ, мы осмотрели его колёса - ну его нафиг, тут вставать из-за его колёс. Справа снизу слегка слышен ручей Тихий. То есть, он журчит довольно громко - но уши уже заложило: мы едем вверх и вверх!
Да, едем мы в гору, все 300 километров.

Но вот перекурили, едем дальше. Проехав около полтинника, мы внезапно встали: МАЗай реально перестал ехать.

"Приключения продолжаются" - снова мрачно изрёк мой батя.

Вылезли, смотрим. Сзади справа у нас оторвало угловой штуцер на аутригере, шток цилиндра вылез и отчаянно пашет грунт. Дело на 5 минут - заменили угольник, подтянули аутригер. Но стоим, ждём. Последние километров 20 мы ехали в гору, КамАЗ сильно отстал: у него иные передаточные числа в КПП и по горам он едет крайне неловко.
Прошло 15 минут, КамАЗ подтянулся, едем далее.
А едем мы вдоль слышного даже при рычащем надсадно моторе, ручья Тихий. Дорога вырублена на склоне горы, слева - вынутая дорожниками скала, справа - обрыв метров дцать, лететь туда было б страшно, внизу ревёт Тихий ручей. Подъём довольно крут, мы едем. нет, временами, конечно же, мы едем и вниз, и даже довольно глубоко - но впечатление, что суммарно мы всё-таки поднимаемся в гору, не оставляет. Тем более, что уши закладывает всё сильнее - а все помнят, что я плохо смену высотности переношу?
Перенесённые ещё в юности инсульт, операция по удалению внутренного уха справа, не оставляют мне возможности не замечать смены высотности. Поэтому я пью пиво.
С собой у меня ещё 5 литров. Я в сознании, но мне трудно не доставать отца разговорами. А мы всё едем.
Вот мы на вершине очередного высокого хребта - и я вижу вдалеке, навскидку, примерно в 40 километрах, очередной перевал, на таком же высоченном хребте. Отчётливо видна дорога.
Спрашиваю батю: - Это мы что, ТАМ поедем?
Батя: - Нее, мы должны раньше приехать.
Но мы уехали, в итоге, значительно дальше. Там странное ощущение возникает: совершенно не чувствуешь, сколько ты проехал и сколько тебе ещё ехать, вот уже сколько раз ездил, а всё равно не чувствую расстояний. На равнине, да хоть и не на равнине, к примеру, тыщу раз езженная дорога Абакан-Красноярск или даже дальше - расстояние чувствуется, а тут - нет.

Но мы снова стоим, ждём. У нас чего-то КамАЗ исчез. Решили вернуться. Едем назад - а вот и КамАЗ, он стоит на импровизированной площадке, где кроме него, стоит ещё несколько большегрузов. У него оборвало тормозную трубку.

"Приключения продолжаются" - снова мрачно изрёк мой батя.

Потом были долгие (4 часа!) препирания - кто полезет под КамАЗ, выдирать пластмассовый фитинг и менять трубку. Я сразу сказал - я в споре не участвую, джентльмены водители решали между собой сами. Но они обошлись сами.
Вообще, зачем-то сначала меня заставили перекидать кран стояночного тормоза и влагомаслоотделитель - но они были явно не при делах.
Пока отчищали всё и меняли трубку - я даже успел вздремнуть.
Но вот мы снова едем. Надобно заметить, что места, где дорога идёт по скале - ехать много легче: едем по камню, он не плывёт под колёсами.
Навскидку - скоро, скоро Брянка!
Вот мы всползаем на ту самую горочку, о которой я думал, что мы доедем раньше, и тут я замечаю, что у нас упала стрелка, нет, не осциллографа, а вольтметра.
Ещё в Красноярске я заменил ДВА регулятора напряжения, пока доводил автомобиль до ума.
Так вышло, что цепь зарядки собирал не я, я взял готовый жгут и привязал его. Собрал его начальник базы - в прошлом он тоже автоэлектрик.
У меня уже были смутные сомнения в этом жгуте. Но батя, хоть и сказал коронное "Приключения продолжаются", не остановился, пока мы не доехали до Брянки.
АСФАЛЬТ! ЭТО ТЫ! ЗДРАВСТВУЙ, РОДНОЙ!!!
В Брянке есть асфальт, хоть и не везде и не всегда. Мы остановились у забегаловки.

Я тогда при себе фотоаппарата не имел - но сеть велика, фотге были уворованы в сети.

http://rudnik.mobi/poselki/admin/foto/1341981500.jpg

http://rudnik.mobi/poselki/admin/foto/1341914567.jpg

Вы не представляете, насколько радуешься, видя это!
Это символ отдыха. Тишины.

Вообще, по части иллюстраций, немного туго: на момент описываемого пути у меня склеил ласты телефон, а впоследствии я снимал всё лишь на рабочий сапог и тапок - снимки вышли не айс.
Но в Гугле никого, я надеюсь, не забанили - смотрим картинки по запросам "Брянка, Северо-Енисейский район", "Епишино", "посёлок Северо-Енисейский", "Еруда".
Но вот мы, сытые, вышли из "Золотой речки", наш МАЗай тарахтит на холостых, КамАЗ молчит как рыба об лёд, заглушенный. МАЗ не глушили - я настоял. Приподняли стрелу, потом приподняли кабину (на кранах иначе никак), я полез "на ходу" менять "шоколадку" регулятора напряжения. Сменил быстро, минут за пять, но толпа любопытствующих водил таки собралась. Собрались обратно в походное положение, едем. Впереди брянковский мост через Большой Пит.

http://osiktakan.ru/ethnos1/pos_Bryanka … it1024.jpg

Эту картинку я однажды случайно нашёл в сети, и сильно захотел увидать мост и те места своими глазами. Это мне, как вы уже понимаете, удалось.
Но мы едем. Проехали мост - прощай, асфальт!

Спускаемся с горы, снова гадская глина...
Но понизу мы ехали недолго, дальше - практически только в гору и в гору.
Забавно: чем выше -тем меньше хвойных, и сами хвойные всё ниже. Начинают преобладать берёза да осина, хоть и в перемешку с елью и сосной. Лиственницу увидать - за счастье.
Вечереет, и уже давно, смеркается. Стало изрядно холодать, уже -8 по Цельсию.

Продолжение следует...

0


Вы здесь » Единый форум поддержки » Комната отдыха » Сибирские непридуманные истории.